ава не остаётся.

ни в местах, ни в людях, ни даже (особенно) в самой себе как бензин по воде: яркий, холодный, никогда не мешающийся с тем, что вокруг. в свои двадцать семь она движется по городу тенью, тихой и ускользающей, как дым в чужих лёгких. ночи принадлежат ей, всегда рваные, электрические, дышащие в такт приглушённой музыке.

за барной стойкой, под тусклым светом и мигающим неоном, она разливает напитки для незнакомцев, которые путают внимание с близостью, а тишину с пониманием. их взгляды скользят по ней, как свет по стеклу, не задерживаясь, но оставляя иллюзию тепла. здесь всё кажется почти настоящим. почти - её любимое слово.

её мир держится на тихих противоречиях: тёплом одиночестве, комфортной пустоте и резкой отстраненности, которая цепляется сильнее любого прикосновения. близость в городе отдает выстрелами, а искренность, как хорошо отрепетированная ложь. всё выглядит чистым на поверхности, на деле - мутное, как вода с разводами мазута.

когда-то внимание казалось светом в конце тоннеля. мягким, вибрирующим, почти живым. теперь же, это форма без содержания, контур без смысла, что-то, что невозможно удержать в руках. оно больше не греет.

ава никогда не останавливается, потому что остаться - значит стать константой. а константы ломаются больнее всего. (у авы с ними дела дерьмовые.)

она собирает не воспоминания, а их фрагменты. обрывки разговоров, в которых больше пауз, чем слов. близость тел, горячую и чужую одновременно. лица, которые к утру теряют чёткие контуры, расплываясь, как акварель под дождём. она хранит это не ради смысла, а чтобы иногда напоминать себе, что моментами все же умеет чувствовать.

от неё не уходят, она уходит первой. всегда. так проще и безопаснее, обрывать, не дожидаясь, пока станет действительно больно. пока всё не покатится к чертям, пока что-то не станет слишком осязаемым.

и где-то между прошлым закатом и очередным рассветом, в этом хрупком промежутке между шумом и тишиной, ава (возможно) поймет, что иногда можно перестать бежать и остановиться.

что иногда, совсем неплохо, если люди остаются;
что иногда, совсем неплохо, когда остаёшься сам.