я, если честно, долго не могла придумать, что говорить, когда меня просили рассказать про рори.

рори беллами была из тех девушек, которых люди путали со свободой и безрассудством.
она любила фотографию, пленочную.  снимала на пленку так же, как жила сама - торопливо, зернисто, с вечным ощущением, будто всё красивое - временно. она была права. мне вообще кажется, что рори всегда знала больше, чем все остальные.

темные волосы, оверсайз худи, фотоаппарат через плечо и привычка смотреть на людей (слишком) внимательно. знаете, опасной рори делала не её хаотичность. опасным были чувства и эмоции, что она в людях вызывала.

она замечала мелочи: дрожащие руки, усталость в чужом голосе, моментные паузы между словами. рори фотографировала людей так, будто пыталась сохранить их для себя хоть как-то. у неё были проблемы с понятием перманентности.

просто рори никогда не умела оставаться. и это не потому что ей было всё равно,  наоборот. такие как беллами чувствуют всё слишком остро, слишком глубоко. как только кто-то становился константой, рори отступала первой: пропускала звонки, пряталась за шутками, исчезала раньше, чем успело наступить утро.

люди называли её непостоянной, не понимая самого главного: рори беллами до ужаса боялась, что кто-то однажды узнает её слишком близко и все равно уйдет. поэтому первой всегда уходила она.

чтобы в итоге остаться только на чужих снимках, в голосовых сообщениях и воспоминаниях, которые люди прокручивали  слишком часто.

знаете, мне кажется, что рори беллами научила людей романтизировать собственное разбитое сердце.