где-то к полуночи клуб превращается в живой организм. дышит басами, потеет неоном, глотает людей и выплевывает обратно на танцпол немного более пьяными, немного более честными и значительно менее осторожными.

татум сидит на высоком барном стуле и лениво водит трубочкой вдоль стенки бокала. лед бьется о стекло тихим звоном, кораблем об айзберг в надежде затонуть навсегда.

более пятнадцати лет из своей жизни она провела на льду. теперь же даже звук напоминающий о нем вызывает что-то похожее на фантомную боль.

рядом смеётся эмма, нде-то на танцполе кейт уже потеряла туфлю или собственное достоинство (вероятнее всего, и то и другое одновременно). музыка разлетается по помещению тяжёлыми волнами. неон светомузыки растекается по стенам акварелью.

- ты выглядишь так, будто собираешься кого-то убить.

голос ровный, сбивающий бас очередного трека. татум поднимает взгляд, парень по правую её сторону улыбается. она склоняет голову, щурится. среди бликов освящения единственное, что удается рассмотреть - высокий, темные волосы.

из тех мужчин, которых её подруги называют (слишком) привлекательными. красивый настолько, чтобы татум обратила внимание.
(все ещё не настолько, чтобы потерять голову.)

- а ты выглядишь так, будто слишком внимательно наблюдаешь за женщинами. that’s just creepy.

он смеётся, кросс давит в себе улыбку, но тщетно.

- возможно, может, я заинтригован.
- значит, тебе стоит расширить кругозор.
- ты хотела сказать, что мне стоит узнать тебя получше?

татум улыбается искренне. ноль усилий, ноль подтекста. это дается ей легко, флирт всегда напоминал ей фигурное катание, та же самая последовательность выученных движений.

мужчина представляется, кажется, майкл или мэтт? что-то на букву «м», (неважно).

татум смеется на второй минуте их диалога. он покупает ей очередной джин тоник, она не поведет и глазом. кросс давно перестала считать мужское внимание чем-то судьбоносным. оно приходит и уходит, как времена года, как любовь (особенно любовь).

когда ладонь мужчины оказывается на спинке её стула, татум не отстраняется. люди  ведь постоянно касаются друг друга. в метро, на улицах, в барах, в жизни.

только некоторые прикосновения остаются  жить под кожей.

она на половине второго джин тоника, когда начинает казаться, что музыка становится громче. почему-то именно сейчас вспоминается чейз. не лицо и даже не голос. руки (всегда руки), шрамы на костяшках, широкие ладони.

особенно то, как он систематически поправляет рукава толстовки. особенно то, как лениво проводит ладонью по затылку. (особенно) то, как смотрит на неё.

чувства никогда не появляются внезапно. они оседают медленно. как снег на подоконнике посреди декабря или как пыль на книжных полках. а потом однажды ты обнаруживаешь, что какой-то человек занимает слишком много места внутри тебя. настолько много, что становится тесно.

(ей уже давно тесно.)

упаси боже, татум не боится мужчин, отношений или боли. она уже пережила вещи пострашнее разбитого сердца.

татум кросс боится зависимости.
л ю б о й.

потому что знает, как легко однажды проснуться и понять, что вся твоя жизнь вращается вокруг чего-то одного.

вокруг спорта.
вокруг цифры на весах.
вокруг мечты (своей или чужой?).
вокруг человека.

это каждый раз заканчивается одинаково.

ты исчезаешь медленно, по кусочкам, незаметно для самого себя.

пока однажды не остаётся ничего, кроме пустого места.

татум обходит взглядом клуб. фиксирует всё: толпу, подруг, свет, музыку, мурашки по коже от басов, незнакомый мужской парфюм.

она здесь (в моменте), с кем-то, чье имя даже не собиралась запоминать.

после стольких лет, проведённых в попытках стать меньше, татум кросс заслужила право занять пространство, стать чьим-то фокусом пусть и на одну ночь.

экран телефона светится на барной стойке,  рядом с бокалом. один раз, второй. кросс видит, но рукой к нему не тянется. сперва отвечает на какую-то шутку мужчины, потом делает очередной глоток и поджав губы позволяет заказать себе еще один.

мужчина делает шаг ближе, ладонь опускается на бедро. легко, ненавязчиво, естественным ходом событий.

экран загорается снова. на этот раз татум всё-таки смотрит. иконка сообщения, короткое имя. она могла бы ответить, (могла или должна?).

(могла или должна?.)
заняло бы секунд десять, максимум пятнадцать.

но мужчина рядом наклоняется ближе и говорит ей что-то на ухо. татум блокирует телефон, переворачивает его экраном вниз. не из вредности или несуществующего принципа. просто потому что сейчас она здесь, в этом клубе, с этим мужчиной.

а чейз где-то там, в другой части города, в другой части ночи.

сообщение остаётся без ответа по крайней мере до завтра. когда чужой ладони уже не будет на её бедре, когда чужое дыхание перестанет обжигать плечи.

когда от чужого не останется ничего.